Олег Сенюк:

- Есть необходимость наделения военных прокуроров полномочиями проведения проверок законности использования госсредств

25 февраля 2017 | 09:00 0 1 848

Олег Сенюк возглавляет военную прокуратуру Западного региона уже два года. Выпускник местного ВУЗ успел поработать длительное время и в прокуратуре, и в СБУ, чтобы занять важную должность. Не секрет, что военные прокуратуры находятся на острие борьбы с коррупцией. Именно сотрудники данных подразделений причастны ко многим резонансным задержаниям в стране. Им завидуют детективы НАБУ и прокуроры из САП. Только в последнее время военная прокуратура Западного региона задержала на взятках двух помощников народных депутатов, главу Ивано-Франковского Фонда Госимущества Зиновия Жовнира, а также главу ЖКХ Львовского горсовета Юрия Гольца. Возникает вопрос, почему военные могут то, чего не могут гражданские прокуроры. Об этом редакция 368.media решила поговорить с Олегом Сенюком. 

Почему часто слышим, что прокуратура задержала посредника на взятке до передачи денег субъекту преступления? Например, дело члена Высшего совета юстиции Павла Гречкивского. Это же мошенничество, а не коррупция. Зачем спешить?

Правильно было бы доводить до конца, но ситуации разные. Часто? Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Сейчас посредники не едут сразу к фигуранту, они могут помеченные деньги в обменном пункте поменять, поехать на дачу на неделю-вторую…

В банке на огороде?

И в банке тоже отлеживаются… Сейчас даже бывают случаи, когда посредник уезжает за границу и там деньги передает… А как мы проведем осмотр места происшествия, если только не на основании поручения? За это время они (посредник и соответствующее служебное лицо — Ред.)  деньги поделили и разъехались.

В прошлом году военная прокуратура начала реализацию «дела Басараба» (растрата средств на строительство фортификационных сооружений в зоне АТО служащими Ивано-Франковской ОГА). Что сейчас с этим производством?

Это не «дело Басараба». Это фактовое производство, т.е. без подозреваемого. Мы проверяем объем выполненных работ по строительству фортификационных сооружений на Востоке протяженностью 25 километров, чтобы узнать, как «осваивались» деньги. Мы работаем и по нему, и по директорам коммерческих структур…

В январе появилась информация, что чиновники Ивано-Франковской ОГА дали прокуратуре разрешение на разработку проекта землеустройства по выделению земли в постоянное пользование. Это такой «подарок», чтобы забыли о «деле Басараба«?

Это не связано между собой. Это земельный участок, на котором находится прокуратура, точнее — ее дворик. На двухэтажное строение у нас есть государственный акт, а сзади там боксы, гаражи, т.е. для административных нужд… Мы это делаем, чтобы завтра местная власть не выделила кому-то двор, которым мы пользуемся уже около 25 лет, а потом — судись 100 лет. Думаю, также будут поступать во всех прокуратурах, которые находятся в отдельном здании и со своим двором.

Но строительства там не будет?

Нет, на сегодня строительство там не будет. Мы просто хотим, чтобы земельные участки были на балансе прокуратуры. А будет ли там строительство — время покажет.

Ваш предшественник Николай Лысый оспаривал свою люстрацию. Суд приостонавил производство до решения Конституционного суда. Как вы видите свою карьеру, если  Лысый восстановится?

Обижаться не буду. Мы люди военные — где скажут служить, там и буду. С Николаем Ивановичем у нас хорошие отношения, которые сложились около семи лет назад, еще когда он был военным прокурором Киевского гарнизона. Любая должность не частная и не приватизирована.

У нас есть вопросы о вашей декларации….

К слову, меня впервые об этом спрашивают.

В декларации за позапрошлый год появились шесть соток земли и квартира во Львове, хотя вы их приобрели в 2006 и 1995 году. В декларации за 2014 год их не было. Вы о них забыли?

Квартиру получил еще мой покойный дед, который работал на львовском элеваторном заводе. После развала СССР были приватизационные сертификаты, и нам квартиру поделили на всю семью. У меня была часть в трехкомнатной квартире — 20%. Сейчас у меня ее уже нету.

Так почему не декларировали ее раньше?

Она то была, но честно говоря я забыл, что получал сертификат еще в 1995 году. А когда отправил во все органы запросы, оказалось, что родители оформили на меня часть квартиры, когда мне было 16 лет.

А земля?

Я ее купил после свадьбы за 1,5-2 тыс. долларов. Потом ее продал и мне за нее платили частями. Поэтому и не указывал. И вот когда получил в 2015 году всю суму денег я написал в декларации о его продаже.

Дом в селе Гатне под Киевом. В соответствии с реестром недвижимого имущества земельный участок, на котором стоит этот дом, подарили вашей жене. Кто преподнес такой щедрый дар?

Это 12 соток, которые получила бесплатно сестра моей жены. Она ей и подарила на день рожденье. На ней находится небольшой милый дом, где еще проводится ремонт. У меня золотых батонов или унитазов нет.

У вашей жены в наличии 50 тыс. долларов. Вы работали в правоохранительных органах, она в ГПУ. Откуда они у нее?

Ей дали родители.

Отец тоже в ГПУ, СБУ работал… 50 тысяч долларов — это большие деньги для правоохранителей, что раньше, что сейчас…

Да, там история у него очень большая. Но ее родители продали имущество во Львове. Я детали и не спрашивал: кому, что и сколько… Оплатили налоги по продаже и раздали детям. Даже проверка фискальными органами была. Все хорошо. Да и 50 тыс. долларов заработали не за год.

Тут надзора нет, а еще и следствие заберут…

Что нового в военной прокуратуре Западного региона после вашего назначения?

На дворе XXI век. У нас восемь областей в обслуживании. В каждом городе областного подчинения находится прокуратура гарнизона, куда люди могут обратиться к прокурору. Но есть же человеческий фактор: у прокурора — одно мнение, а у заявителя — другое. И для того, чтобы не ехать, например, с Ровно, или Тернополя, или Закарпатья мы решили проводить переговоры в Skype. У меня ноутбук, который закупила прокуратура, стоит, поэтому нужно его использовать. Например, таким способом можно записаться на прием, или прокурор гарнизона может позвонить и сказать, что у него на приеме сейчас человек, который не согласен с его решением, и соединяет нас на прямую. По правую сторону у меня стоит несколько телефонов, и я сразу могу позвонить командиру части или любому другому и спросить “друже, у чому справа?”. У нас был солдат, который три месяца ходил и не мог забрать военный билет и получить удостоверение участника боевых действий на востоке Украины… Он с утра пришел ко мне, а к вечеру у него уже все было на руках. Это серьезная и хорошая практика, потому что уменьшается бюрократическая тягомотина.

Какие тенденции развития? Что в планах реализовать?

В первую очередь, я хочу, чтобы у моих подчиненных было хорошее жилье. Уже в 2017 году при поддержке главного военного прокурора Анатолия Матиоса, министра обороны Степана Полторака и органов местного самоуправления мы получили больше 10 квартир, а еще 14 оформляются. Наши сотрудники не должны жить в комнатах с двух-трехъярусными кроватями. Должны быть надлежащие условия для отдыха от работы.

Сейчас проводится серьезная работа по выявлению недобросовестных кандидатов на должности в прокуратуру. Я имею ввиду об обязательном использовании полиграфа. Это даже даст возможность выявления людей, которые имеют связи в Российской Федерации.

 

Нужно ли вернуть прокуратуре функцию общего надзора?

Исходя из того, что сейчас фактически идет война, выделяются серьезные средства на оборонно-промышленный комплекс, я считаю, что есть необходимость наделения военных прокуроров полномочиями проведения проверок законности использования госсредств в государственном секторе экономики. Например, во время проведения закупок на ремонт бронетанковой техники, жилетов, касок… Нужно проверять добросовестность поставщиков и соотношение цена-качество и т.п. Пока идет война общий надзор в госсекторе экономики — это потребность общества. Деньги бы не воровали, и мы бы знали как ремонтируют военную технику, чтобы танк не стал в поле и его не обстреляли из-за некачественных запчастей. Мы сейчас расследуем такого рода преступления, когда их уже совершили полтора-два года назад.

Целесообразно ли до сих пор оставлять прокуратуре функцию следствия?

Тут надзора нет, а еще и следствие заберут… Если говорить о структуре военной юстиции, она должна состоять из трех элементов. Нужно восстановить систему военных судов, потому что иногда бывает так, что судьи не понимают терминологии и основных нормативных актов. Во-вторых, создать институт военных юристов, как в США или Израиле. Да, человек может выбрать любого юриста, но лучше же специалиста. Например, не у всех юристов есть доступ к государственной тайне. И третье — военная прокуратура должна быть целостной структурой с возможностью изучения и обеспечение состояния законности при использовании бюджетных средств у военном секторе экономики, должна быть функция следствия независимо от субъекта, потому что как генералов уже НАБУ расследует, и восстановить возможность представлять интересы военнослужащих, демобилизованных, их родственников в суде. И еще одно вспомнил — убрать оплату судебного сбора прокурорами. Чтобы государство в лице прокуратуры не платило государству в лице суда деньги за защиту интересов государства.

Как вам новосозданные антикоррупционные органы: НАБУ, САП и Национальное агентство по вопросам предотвращения коррупции? Да и вообще «реформаторство» последних лет?

Они мне не мешают, но и не помогают. Я сейчас планирую провести координационное совещание, куда пригласить регионального представителя НАБУ (Тараса Лопушинского —Ред.). Честно говоря, с момента назначения его не видел. Даже на представление не был приглашен.

Он фактически не работает?

Я не знаю. Просто его я не видел. Как по мне, это не правильно. Сколько бы тех органов не создали, они должны между собой сотрудничать, координировать свои действия, а не делить коррупционеров. На всех их хватит. Еще создай десять органов, то будет им тоже чем заняться. Не нужно спекулировать тем, что «только мы можем этим заниматься»… Так просто делайте это, кто вам не дает?

Я считаю, что основным координатором всех правоохранительных органов должен быть генеральный прокурор. В том числе он должен иметь исключительное право определять подследственность любого дела и передавать его любому следственному органу.

И как вам при Луценко работается?

Лучше всего.

Беседовал Александр Волошин

 

comments powered by HyperComments
Другие интервью